Преприятнейшее известие Пушкинского театрального фестиваля в Пскове: разруха в главах

На 26-м Пушкинском театральном фестивале псковичи узнали, как правильно готовить «Собачье сердце» по-корейски и почему голый Хлестаков лучше одетого

21.02.2019 в 09:14, просмотров: 2008

В первый день этого фестиваля, как я уже рассказывала, на сцене Псковского театра драмы имени Пушкина пристрелили Пушкина. В последний – раздели до трусов Гоголя.

Пушкина – это они, конечно, зря, даже если его сегодня зовут Хаски. У парня и без того уже двести лет проблемы с властью. Не хватало ему только казанского Сильвио(

Сцена из спектакля "Выстрел" Казанского ТЮЗа. Фото Андрея Кокшарова.

А вот голый псковский Хлестаков пришёлся по душе даже маститым театральным критикам. Они разглядели в этом его неглиже нечто обнадёживающее.

Сцена из спектакля "Ревизор". Фото Андрея Кокшарова.

А ещё театроведам понравилось, что псковский Гоголь озабочен качеством школьного питания и оперативно подсмеивается над законопроектом о «суверенном интернете».

Преприятнейшее известие Пушкинского театрального фестиваля в Пскове: разруха в главах

Где правда жизни?

Правда, театральный критик «Фонтанки.ру» Жанна Зарецкая попеняла режиссёру Петру Шерешевскому, что у него в спектакле маловато отсебятины.

Жанна Зарецкая. Фото Андрея Кокшарова.

Дескать, всё хорошо в этой постановке, но архаичный текст явно мешает актёрам: почему они пользуются вай-фаем не в хостеле, а в гостинице, зачем называть предпринимателей, которые пришли на телевизионное ток-шоу, «купцами»?

Пётр Шерешевский. Фото Андрея Кокшарова.

Пётр Шерешевский ответил, что ему нравится «наслаивать» современное на классику. И что в его «Ревизоре» купцы вообще-то ещё и «представители малого бизнеса», кто не заметил.

До чего же на нашего Буншу похож!

Приезжих театральных эксперов особенно тронуло, как Евгений Терских сыграл Городничего.

Сцена из спектакля "Ревизор". Евгений Терских в роли Городничего. Фото Андрея Кокшарова.

Краснодарский критик Вера Сердечная узнала в этом образе бывшего главу своего края Александра Ткачёва, который вот такой же обаятельный (особенно в последнем видеоролике из самолёта) и тоже всегда хотел добра своей семье.

Сцена из спектакля "Ревизор". Фото Андрея Кокшарова.

А гостям из Санкт-Петербурга показалось, что псковский Городничий – ну вылитый врио их губернатора Александр Беглов. Только что без лопаты.

Маловато будет

Что касается псковичей, то им в спектакле Петра Шерешевского не хватило лапши.

Сцена из спектакля "Ревизор". Фото Андрея Кокшарова.

Они сказали, что в следующий раз Хлестаков обязательно должен спуститься в зал и развесить свою лапшу на уши хотя бы сидящим в первых шести рядах – то есть, тем, кто за пределами Псковского театра драмы сам эту лапшу рядовым гражданам на уши вешает.

Может, коньячку?

Создателям спектакля «Видимая сторона жизни» даже не пришлось спускаться к псковским зрителям в зал. Всё произошло в театральном буфете и причём по любви.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Главная героиня ломалась всего ничего.

Особенно после того, как театральный критик из «Коммерсанта» Алла Шендерова метнулась к одному из назойливых псковских зрителей и шёпотом уговорила его не строить из себя актёра второго плана.

Спектакль "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Этот спектакль начался настолько буднично, что неискушённая псковская публика и не заметила, как из физического мира переместилась в метафизический.

Вначале зрителям дали время, чтобы они запаслись бутербродами с красной рыбой, и, главное, успели накатить.

На спектакле "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

И пока они чавкали и булькали, растерянно озираясь по сторонам, возле одного из столиков откуда ни возьмись появилась худенькая невзрачная женщина в старомодном кожаном пиджаке и начала сбивчиво читать стихи (то увлекаясь собственным ритмом, то спохватываясь и комкая слова).

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Как будто заранее уверенная в обречённости этой затеи.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Когда она в очередной раз запнулась, буфетчик тихо сказал: «Может, коньячку?»

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Она затрясла было головой, но потом поскорее дочитала и сдалась: «А вот теперь коньячку».

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Этот «коньячок» каким-то чудом подействовал на всех и сразу. И так неоднократно.

А когда пришло время расплачиваться, у героини спектакля с буфетчиком родилось ещё одно стихотворение. В прозе.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Даже не верится, что такое бывает наяву. 

Короче. Она попыталась не слишком вдохновенно объяснять ему, что забыла деньги в гостинице, он еле слышно вздохнул «начинается»  – и достал мобильный телефон…

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

В конце концов она пообещала, что за неё расплатится дирекция Пушкинского театрального фестиваля.

Фото Натальи Сергеевой из библиотечных архивов.

И-и-и… (в бутылке с коньяком ещё оставалось).

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Если что, это был всамделишный буфетчик. Псковский. Зовут Пётр Рябов.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

После спектакля все первым делом захотели узнать, как долго с ним репетировали.

Оказалось, что вообще не репетировали.

На спектакле "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Вот ведь как бывает. Подливаешь коньяку, подливаешь… хлоп! – номинация на «Золотую маску».

Она не утонула

Я не сомневаюсь, что актриса Яна Савицкая смогла бы извлечь чистый звук и из того зрителя, которого вовремя выключила Алла Шендерова.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

А впрочем, я знаю того зрителя. Он теперь всё время переигрывает. Чуть завидит в кулуарах Пушкинского театрального фестиваля кого-нибудь из знакомых – тут же достаёт мобильник и начинает нарочито громко обсуждать с кем-то воображаемым дело Светланы Прокопьевой («Когда бог хочет наказать – он отнимает разум… Обязательно посадят. В лучшем случае оштрафуют - и правильно сделают...»).

Яне Савицкой в роли поэтессы Елены Шварц, если б она это услышала, было бы, наверное, неловко махать при нём своим самурайским мечом, пускай и купленным за копейки на «апрашке».

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Потому что иногда лучше вязать. Как те воображаемые бабушки, которых она тщетно пыталась тронуть своей поэзией, вдруг осознав, что они и на публичную казнь пришли бы в очочках и со спицами.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Кстати, в воспоминаниях поэтессы Елены Шварц (они тоже называются «Видимая сторона жизни»), героиня Яны рассказывает, как на экзамене по истории партии сама наговорила лишнего.

Вернее, сказала экзаменатору что думала, из-за чего чуть не вылетела из института. Это как минимум.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

К счастью, у её мамы, легендарного завлита БДТ, были связи. И всё закончилось счастливо – всего лишь пересдачей.  

20 лет назад этот фрагмент опубликованных в журнале «Звезда» мемуаров Елены Шварц мог лишь позабавить читателя, а теперь я бы остереглась его цитировать. 

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Режиссёр Борис Павлович и Яна потом сказали, что понятия не имеют, какой Елена Шварц была на самом деле. Известно только, что гениальной.

Пока они её себе выдумывали почти десять лет назад (по её стихам и воспоминаниям), она умерла.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Поэтому порывисто протискиваясь между столиков в псковском театральном буфете и со скрежетом задевая опустевшие пластиковые стулья, Яна в какой-то момент выскользнула в параллельную реальность и стала неосязаемой.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Особенно, после того, как приоткрылся светящийся портал в вестибюль, куда она ушла, как в вечность.

Казалось бы, вот только что на кожаном диване под абажуром в углу зала корчилась в одной ночнушке на голое тело одинокая худенькая женщина, которой некому объяснить, что круг – это квадрат, только с крылышками.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Как вдруг она же является самой себе в образе несметно богатого скрюченного падагрой старикана, который опирается на её самурайский меч Чёрной Мамбы, как на клюку.

Этот чудаковатый старик понимает в поэзии, поэтому, конечно же, Елена Шварц соглашается участвовать в его личном поэтическом фестивале где он захочет.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

А он хочет на корабле в открытом океане.

На самом деле коварный дедушка задумал заманить к себе на яхту величайших поэтов современности, чтобы вместе с ними красиво умереть, отдавшись стихии.

Сцена из спектакля "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Ну и пускай. Значит, она будет раскачивать лодку.

«Она не утонула», – на всякий случай объяснял потом псковским зрителям режиссёр Борис Павлович, вдруг заподозрив, что мы приняли сочинённую им и Яной биографию великой русской поэтессы второй половины XX века за чистую монету.

Режиссёр спектакля "Видимая сторона жизни" Борис Павлович. Фото Андрея Кокшарова.

«Это не коньяк».

И тут же раскаялся, что согласился принять участие в обсуждении своего спектакля.

Некоторые зрители, между прочим, тоже были не рады, что после представления им показали, где у цилиндра с кроликом второе дно.

На спектакле "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

…Но на выходе из буфета меня вернули в состояние опьянения взволнованные билетёры: «Вы видели? – некоторые уходили. Ну как, как можно было с такого спектакля уйти?!»

На спектакле "Видимая сторона жизни". Фото Андрея Кокшарова.

Как «Хатико», только для корейцев

Говорят, что со спектакля Сахалинского международного театрального центра «Собачье сердце» никто не уходит. Билеты на него якобы распродаются, словно горячие пирожки.

Арт-директор Пушкинского театрального фестиваля в Пскове Андрей Пронин рассказал, что во время полёта в Южно-Сахалинск собственными ушами слышал, как двое корейцев разговаривали про эту уже нашумевшую постановку.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Она уговаривала его сходить посмотреть. Он упирался. Она настаивала:

– Ну это так же трогательно, как «Хатико»

Декорации спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Резать, не дожидаясь перетонита

В первом действии сахалинское «Собачье сердце», действительно, больше смахивало на «Хатико».

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Псковичи умилялись на говорящую собачку-кентавра с рудиментарной плюшевой задницей и послушно терпели невыразительные диалоги Борменталя с профессором Преображенским.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Скуку на сцене разгоняла разве что Зиночка, которая расхаживала туда-сюда кисейной барышней с декольте до пупка (ей-богу до пупка).

Однако во втором действии что-то пошло не так.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Шариков вдруг переоделся сутенёром (бархатный комбинезон, пальто с леопардовым принтом, канотье) и обзавёлся множеством дополнительных сущностей.

Все его многочисленные «я» по очереди доложили профессору Преображенскому, что они теперь поступили на службу в «подотдел очистки».

И судя по принтам на их одежде и по аксессуарам, лихо принялись за дело.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Кто-то из них усердно чистит Москву от инфузорий, кто-то – от инопланетян.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

А кто-то взял работу на дом в виде отрезанной человеческой головыв.  

Вся эта шушера битый час бесчинствовала в квартире у профессора, балуясь электрошокером, пока доктор Борменталь не передушил их одного за другим, как кошек.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Главарь шайки Шариковых в финале спектакля тоже был схвачен и помещён за ширму, где его попытались вернуть в первоначальное животное состояние.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Но когда швондеры спохватываются и являются к профессору с обыском, требуя предъявить им гражданина Шарикова живого или мёртвого, шторки ширмы раздвигаются, и зрителям предстаёт ещё более оборзевший Шариков – чуть ли не на троне. Или в режиссёрском кресле?

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

С сигарой в одной руке и с бокалом виски в другой.

Да как же он заседал в Совете Федерации служил в очистке? – изумляется одна из швондерш и падает в обморок.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

По версии художественного руководителя Псковского театра драмы Дмитрия Месхиева, это спектакль о том, что «быдлизм» можно победить только хирургическим путём.

По версии арт-директора Пушкинского театрального фестиваля Андрея Пронина – что «быдлизм» не победить даже хирургическим путём.

Декорации спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Несите другой спектакль, этот сломался

После спектакля режиссёр Олег Ерёмин нехотя объяснял зрителям и, особенно неохотно – театральным критикам, что в первом действии – это была пародия на психологический театр, а во втором – история современного театра со всеми или почти со всеми его экспериментами.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Но публика заподозрила, что в первом действии актёры просто-напросто недоигрывали, а критики разглядели во втором действии признаки только оперы и так называемого «зависающего» театра.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Если таковой, конечно, существует.

Это когда одна и та же сцена (в которой Шариков предъявляет профессору Преображенскому документ о том, что его приняли в подотчистку, а потом Борменталь его с наскока валит на пол и душит) повторяется слишком много раз.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Как будто режиссёру никак не наиграться со всеми этими гомункулами, которые у него нащенились от Шарикова.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Или, может быть, он не знает, чем их занять.

Или, может, в его спектакле что-то сломалось.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

По кочану

Восхитившись работой художника Сергея Кретенчука, который напридумывал столько умопомрачительных костюмов и выстлал квартиру чокнутого профессора шкурками стольких экзотических существ, включая кожу освежёванных высших приматов, критики всё-таки захотели понять: почему в этом спектакле торжествует поп-арт.

А не, например, супрематизм какой-нибудь начала прошлого века, который на самом деле конфликтовал с уютным буржуазным мирком, где Филипп Филиппыч надеялся пересидеть разруху.

Режиссёр спектакля "Собачье сердце" Олег Ерёмин и художник Сергей Кретенчук. Фото Андрея Кокшарова.

Оказалось, что режиссёру просто нравится поп-арт. Он «родом» из поп-арта.

Тогда его спросили: с какого перепугу разодетая в кошачьи меха машинистка из подотдела очистки у него в спектакле так убивается, после того, как профессор Преображенский ей объяснил, что у Шарикова на лбу шрам не от бандитской пули.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Три минуты убивается и всё никак не убьётся.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Она ведь отпочковалась от той же самой бессловесной массы, которая в начале второго акта вслух разучивает алфавит.

Ей, по идее, должно даже нравиться, что у них с Шариковым теперь будет собственный подотдел очистки – от докторов и профессоров.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Режиссёр только снисходительно улыбался. 

Бухгалтер, милый-милый-милый мой бухгалтер…

Тогда у него стали выпытывать сверхидею спектакля.

Режиссёр спектакля "Собачье сердце" Олег Ерёмин. Фото Андрея Кокшарова.

Олег Ерёмин начал было объяснять, что он хотел показать, как на смену грекам приходят римляне, а на смену римлянам ещё какие-нибудь сперва варвары, а потом тоже носители классической высокой культуры.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

И как быстро завоеватели учатся у побеждённых, приобретая элитарный лоск.

Там один недодушенный Борменталем охотник за йети (его играет Константин Вогачев), у которого на кармашке вышит Ленин в саркофаге, действительно, успевает между делом поучить оробевшего профессора Преображенского правилам хорошего тона.

А ещё в начале этого спектакля Зиночка, помнится, опрыскивает одеколоном своих лощёных господ.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

И эта сцена во втором действии отзеркалена, когда вся свора Шариковых вдруг вооружается баллончиками с дезодорантами и тоже начинает ими пшикать себе во все интимные места (мы их душили-душили?) …

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Зрители вот так послушали во время обсуждения спектакля Олега Ерёмина и уже начали было улавливать в его режиссуре скрытые смысла: да-да-да, а ведь точно… было, было…

Как вдруг он проговорился, что вообще-то ему надо было очень быстро сделать на заказ большой спектакль для провинциального театра.

И не какой-нибудь экспериментальный, который неизвестно как долго продержится и на сколько окупится.

А такой, чтобы понравился любой бухгалтерше, и чтобы эта бухгалтерша ещё уговорила мужа сходить в театр вместе с нею (в этом месте режиссёр спохватился и на всякий случай извинился перед бухгалтершами).

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Поэтому вот да. Это такое «Хатико», но для корейцев.

А самые искушённые догадаются, что про революцию.

Зато артист, который играет Шарикова (Владимир Байдалов), очень талантливый.

Шариков в спектакле "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

И художник в этом спектакле выше всяких похвал.

«Мы хорошие», – рефреном звучало и во время представления, и после.

Сцена из спектакля "Собачье сердце". Фото Андрея Кокшарова.

Но на следующий день театральные критики убедились, что не очень. Что у некоторых театральных режиссёров получается и получше, если репетиции отдельно, а грибы – отдельно.

За несколько дней до премьеры "Ревизора", которая состоялась в сентябре прошлого года, режиссёр Пётр Шерешевский повёл артистов Псковского театра драмы в лес по грибы. Фото театра.

Ведь про смену элит – это наш псковский «Ревизор».

Сцена из спектакля "Ревизор". Фото Андрея Кокшарова.

У меня для вас преприятнейшее известие

Ректор Новосибирского государственного театрального института Яна Глембоцкая объяснила почему.

Яна Глембоцкая. Фото Андрея Кокшарова.

После фестивального показа псковского «Ревизора» она сказала, что поняла, зачем режиссёр Петр Шерешевский раздел своего Хлестакова догола.

Сцена из спектакля "Ревизор". Фото Андрея Кокшарова.

– Чтобы показать, как он пронзительно молод по сравнению со всеми остальными.

«Он потому и поимел их всех!». Что, по словам Яны Глембоцкой, вселяет надежду.

Ведь «эта та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли».

Ольга Миронович.