Первый – «Антарктида» Петра Чижова. Его герои – это такие павкикорчагины, которые продолжают прокладывать узкоколейку в никуда даже после того, как их «страна героев, страна мечтателей, страна учёных» заехала в тупик.
Например, 23-летний Левон (его играет Виталий Гудков) явно косплеит нашего знаменитого земляка Глеба Травина (псковича, который 1928 году в одиночку на велосипеде выехал из Владивостока, через год добрался до Мурманска, а потом проехал на том же велике через всю Арктику вдоль побережья Северного Ледовитого океана и за полтора года добрался до Чукотки, добывая по дороге еду охотой и рыбалкой).
Левон, правда, свой велосипед закопал, но зато забрался подальше Глеба – в Антарктиду. И всё для того, чтобы почувствовать себя не «Лёвой», как его все называют, а «Левоном». Человеком с большой буквы Ч.
Вместе с ещё двумя такими же искателями приключений и якутской лайкой он зимует на антарктической советской станции «Молодёжная», чтобы совершать уже никому не нужные, кроме них самих, подвиги.
Два других героя спектакля «Антарктида» не менее примечательны.
Начальник станции Пётр Георгиевич Клюшников (его играет Роман Агеев) – это человек, заблудившийся в СССР.
Он так засиделся в Антарктиде, что уже несколько лет прошло после «величайшей геополитической катастрофы XX века», а он так и не удосужился слетать на родину и посмотреть, что там теперь да как.
Где-то в этой новой России у него есть жена и вроде даже ребёнок. А поскольку действие пьесы происходит в начале 90-х, то, наверное, у них там сейчас своя «Антарктида» с выживанием.
Но Клюшников предпочитает оставаться в своём Советском Союзе вместе с Лениным, который лежит в Мавзолее наизготовке «с кровью под ногтями». И продолжает продираться сквозь снег неизвестно куда и зачем, чтоб тоже кровь из-под ногтей.
Третий насельник станции «Молодёжная» – молодой священник, отец Александр (его играет Юрий Свирко). Он прилетел в Антарктиду, чтобы построить там православный храм.
Вместе с этими людьми на станции «Молодёжная» на правах человека живёт ещё и якутская лайка по кличке Мишка (в честь Горбачёва). Пса играет Игорь Ключников.
Вот такая подобралась компания: «взрослый, ребёнок, поп и якутская лайка Мишка».
Люди ищут смыслы. Собака, понятное дело, уже нашла: она потому что просто верит в людей и им служит.
У людей со смыслами хуже: вот они зафиксировали колебания земной коры где-то в районе Турции и часами пытаются поймать сигнал, чтобы доложить об этом начальству. Потому что по их версии вероятный противник, видимо, проводит тайные испытания ядерного оружия.
А когда они наконец-то дозваниваются до Москвы, то усталый голос откуда-то из другого мира сообщает им, что это было просто землетрясение. Упс.
(А ведь отец Александр даже чертыхаться начал, пока дежурил возле рации).
Спектакль этот сделан как бы «на коленке». Сама «Антарктида» в нём игрушечная и вырезана из чего-то вроде пенопласта.
Но когда её снимают на видеокамеру с трансляцией на задник сцены, то можно поверить, что всё по-настоящему.
Героев спектакля тоже всё время снимают на видеокамеру и показывают крупным планом. Что тоже добавляет происходящему масштабности несмотря на все нарочитые условности.
Хотя именно благодаря этим условностям игра актёров пробирает до тех самых +5 градусов по Цельсию, которые зрителям обещали в самом начале, когда просили нас отключить телефоны и делать короткие фото и видео без вспышки.
Пока публика рассаживалась и ждала третьего звонка, по сцене вдобавок ходила уборщица (в программке не написано, кто её играет) и разглядывала декорации арктической станции, а также нюхала «водку» в графине и пробовала еду.
Само появление этой женщины на сцене как бы намекало, что всё это условности и что у героев спектакля всегда есть выбор: остаться в их «Антарктиде» или свалить за кулисы.
В сцене, где Пётр Георгиевич и Левон оказываются в снежном плену после того, как их игрушечный вездеход заглох и начал проваливаться, они оба просто подсаживаются к гримёрному столику и по ходу диалога, во время которого у Лёвы от воображаемого холода сводит челюсть, несколько минут занимаются тем, что наносят на свои лица бутафорский снег.
А потом ложатся на пол под камеру и готовятся умереть в то время, как на табло сверху высвечивается понижение температуры воздуха до минус пятидесяти с чем-то там.
А потом вжик – и уже плюс 95. И они в парилке. И можно дальше пить воображаемую водку и есть воображаемую гречку, только бы не возвращаться туда, где придётся решать настоящие проблемы.
И даже после того, как высокое московское начальство скомандовало станцию «Молодёжная» в Антарктиде заморозить и всем её обителям велит собираться с вещичками на выход, эти персонажи остаются верны себе.
Сначала бесследно исчезает якутская лайка Мишка (которую выпускают «побегать напоследок»), а потом «пропадают с радаров» и все остальные: «взрослый, ребёнок и поп».
Так что зрители в зале поневоле задумываются: а не остались ли и мы тоже в этой своей внутренней Антарктиде без надежды выбраться из неё когда-нибудь.
…На следующий вечер псковичи смотрели спектакль Дмитрия Крестьянкина «Звёздные псы», герои которого, в отличие от предыдущих, свою судьбу не выбирали.
Это шесть собак, на которых испытывают оборудование для запуска человека в космос. Их забрали из приюта, где они сидели в клетках.
Просто клетка у них теперь большая – во всю сцену. Одна на всех.
Каждая их этих собак надеялась стать нужной какому-то конкретному человеку. А их обрекли служить всему человечеству (хотя над их огромной клеткой написано: «Долг собаки – служить человеку», как в том анекдоте про «всё во имя человека, всё для блага человека, знаем мы этого человека»).
Ну то есть, служат они не то, чтобы всему человечеству… а руководству одной большой страны, которая ввязалась в глобальную космическую гонку и намерена любой ценой в этой гонке победить.
Какова эта цена – зрителям и предстояло узнать.
Собаки проходят череду испытаний, после которых они теряют энтузиазм и жизнерадостность. И друг друга тоже теряют. И себя.
Реальность раздваивается: днём под прицелом видеокамер они говорят правильные слова (читая их по бумажкам, которые им раздали) и демонстрируют преданность великому общему делу.
А ночью встают со своих лежанок («Кто не спит?»), садятся на край сцены и тихо делятся друг с другом и зрителями сокровенным: страхами, болью, сомнениями и разочарованиями.
Раздвоенность эту потрясающе сыграл Сергей Матвеев. Его персонаж Дезик – самый возрастной и опытный из всех, потому что его уже запускали на космическом корабле в околоземное пространство.
Перед вторым полётом ему тоже не спится, и он, как и другие, садится на просцениум, чтобы рассказать, что он чувствует на самом деле.
Жутко смотреть, как его восторженный взгляд в зал в одну секунду превращается во взгляд обречённого.
На следующий день Дезик ожидаемо погибает и вместо него в клетке у «звёздных псов» появляется уродливый памятник в стиле Алёнки из Нововоронежа.
И никому из оставшихся уже больше не хочется танцевать собачий вальс и радоваться тому, что небо выбрало их.
А на подходе между тем свингующие 60-е. Поэтому в компании наших подопытных собачек в одинаковых комбинезонах появляется интересный персонаж – бродячий пёс в балахоне с кисточками и длинными волосами, как у хиппи. Его играет Георгий Ефанов.
Этот пёсик не желает никому служить и поэтому у него нет имени: «Клички же придумали люди, чтобы вас позвали, а вы прибежали».
А ещё он рассказывает другим собакам, что для того, чтобы летать, космические корабли не нужны, и что он способен, если надо, проходить сквозь стены, а поэтому появляется и исчезает, когда ему вздумается.
Так что один из подопытных псов по имени Рожок (всё тот же Игорь Ключников) с его помощью тоже решает исчезнуть перед назначенным ему полётом только его и видели.
После чего в космос вместо Рожка запускают самого Безымянного (ему дают кличку «ЗэИБэ» – «Замена Исчезнувшего Бобика»).
Так что этот ЗИБ на какое-то время остаётся в отряде «звёздных псов», но, как вскоре выясняется, вовсе не потому, что вдруг разучился проходить сквозь стены.
Соответственно, когда предмет его интереса превращается в очередную «Алёнку», он снова исчезает уже насовсем, на прощание заметив, что после всего пережитого навряд ли сможет летать не только в прямом, но и в переносном смысле.
Звали её при жизни то ли Пчёлка, то ли Мушка, а на самом деле Жучка. А погибла она потому, что космический корабль вместе с ней почему-то захотел приземлиться не в СССР, а на территории другого государства. И чтобы советские разработки не попали в руки иностранцев, люди активировали систему АПО – автоматического подрыва объекта.
Но это всё были второстепенные линии. А главная драма разворачивается вокруг двух персонажей – «идеальной» Лайки и Непутёвого.
Непутёвого играл Сергей Якушев. Хорошо играл… до тех пор, пока не начал неутешно плакать. Такое ощущение, что он треть спектакля проплакал. Как-то, мне кажется, душевный надлом можно было бы изобразить и поизящней? (Это вопрос к режиссёру, если что).
«Идеальную Лайку» в Пскове первый раз в этом спектакле сыграла Виктория Еремина, тоже безупречная.
«Идеальная» эта Лайка потому, что свято верит в свою миссию. И готова идти до конца, что бы ни случилось. И даже пожертвовать собой, если так надо для большого дела.
Это та самая Лайка, которая стала первым млекопитающим, успешно выведенным на околоземную орбиту.
Она сгорела, если кто не в курсе. Так что у Непутёвого на память о ней осталась только пачка сигарет «Лайка», которую заплаканный Сергей Якушев долго-долго держит на носу, показывая, как собак дрессируют, чтобы они слушались хозяина и не смели без его разрешения съесть вкусняшку.
И рассуждает при этом о том, что люди почему-то очень любят прикрывать красивыми словами безысходность и боль. И придумывают всякие возвышенные оправдания, когда им надо пожертвовать чем-то или кем-то.
«Это не катастрофа, это эксперимент!» - повторяет он сквозь рыдания. И в этом месте, действительно, хочется поплакать вместе с ним.
Как вы уже догадались, в финале на сцене остаётся один Непутёвый в окружении бронзовых алёнок.
И в ночи на его «Кто не спит?» нет ответа (очень хотелось отозваться из зала, но все промолчали и на всякий случай затаились в своих антарктидах).
Как и я, многие аплодировали этому спектаклю стоя. Даже несмотря на то, что перед его началом Непутёвый с ЗИБом долгие чуть ли не пять минут на все лады упрашивали провинциальных зрителей отключить телефоны и даже предлагали помочь тем, кто не знает, как это сделать.
Как будто мы тоже какие-то непутёвые.
